Семьдесят лет назад, 22 апреля 1943 года, швейцарский химик Альберт Хофманн, собравшись с мыслями, записал впечатления от одной из собственных поездок на велосипеде, случившейся тремя днями ранее. С того времени 19 апреля известно как День велосипеда, а 22-е как день оповещения человечества о галлюциногенных изюминках ЛСД, диэтиламида d-лизергиновой кислоты, забранного Хофманном из в далеком прошлом изучаемой им спорыньи. Первый психоделический опыт, по воле случая пережитый ученым, которого не так долго осталось ждать окрестят отцом ЛСД, оставил у него неординарно занимательные, но тяжелые воспоминания. Дорога к дому показалась ему картиной Сальвадора Дали, строения были покрыты рябью, время мучительно растянулось, без оглядки на то, что ехал он (в сопровождении заботливого ассистента) достаточно не так долго осталось ждать, дома на него злобно ополчилась мебель, соседка превратилась в колдунью, а его самого раздирали демоны.
На смену первой волне кошмаров нахлынули спирали и многоцветные круги, мельтешившие перед глазами даже за закрытыми столетиями, а звуки перетекали в зрительные образы. На следующий день он чувствовал себя разбитым, чуть справляясь с повышенной чувствительностью к любым внешним раздражителям.
Потом нечаянного опыта Хофманн проживет еще 65 лет (он скончался всего пять лет назад, в апреле 2008), успев отметить 102-й день рождения и оставшись до последнего вздоха яростным защитником собственного многострадального детища. "ЛСД мой тяжёлый ребенок" самая узнаваемая его книга, вышедшая во второй половине 70-ых годов двадцатого века, когда большинство известных галлюциногенов, подпав под действие закона о "Всестороннем предотвращении злоупотребления наркотиков", пребывали под жёстким запретом. По официальным данным, к 1970-му году около двух миллионов американцев успели испытать ЛСД, наркотик, что вышел за стены лабораторий только в середине 50-х.
Его пугающая популярность разъяснялась легко. Кроме этого что, на первый взгляд, он не имел ответственных побочных эффектов, он, казалось, давал ответ на многие мучительные вопросы, вставшие перед западной цивилизацией в 50-60-е годы, разрешал выйти за пределы собственного я, почувствовать единение со всем миром, наконец, достигнуть божественного просветления. "Это наркотик с интеллектуальной и фактически религиозной базой", растолковывал стремительное распространение ЛСД известный британский журналист Вильям Коннор.Цена, которую приходилось платить за просветление и новый, ни с чем не сравнимый икспириенс, неуверено умалчивалась. Как информируют авторы документального фильма "ЛСД внутренний беспредел", в создании которого принимал участие и сам Хофманн, примерно каждый четвертый экспериментатор с кислотой переживал плохое, что имело возможность его ожидать, "плохой трип".
Он имел возможность закончиться безобидной неудачей, как при с Федерико Феллини, что согласился на опыт под влиянием книг Олдоса Хаксли и Карлоса Кастанеды, но не почувствовал вообще ничего: "Я один день судьбы". А имел возможность испугать раз и совсем, как это произошло с Карлосом Сантаной. Он поддался на уговоры друзей, когда приехал на первый Вудсток во второй половине 60-ых годов XX века, и, приняв дозу, пережил настоящий кошмар. "Моя гитара превратилась в электрическую змею, около кривлялись некрасивые рожи. Я только и мог, что повторять: "Господи, помоги мне!
Я больше никогда этого не сделаю!" Мне было очень страшно.
Никому этого не захотел бы". "Лекарство для души", как именовал его Хофманн, действовало так лично, что предугадать последствия в каждом отдельном случае было невозможно.
ЛСД по сути психотерапевтический катализатор, усилитель состояния человека сейчас. Для одних трип заканчивается шансом "решить все проблемы" и "обучиться быть собой", как резюмировал личный икспириенс Егор Летов, фаворит "Гражданской обороны", для других ощущением собственного всемогущества и жаждой шагнуть из окна или ответом свести счеты с судьбой.
О том, как без шуток эта неприятность стояла уже в 60-е годы, вероятно делать выводы по внушительному количеству кризисных центров, открывшихся по всей Америке и оказывавших помощь психолога жертвам ЛСД. Иногда помогать было поздно. Летом 1967 года Америку потрясла история секты Чарльза Мэнсона, деятельно практиковавшей кислотные трипы и всевозможные извращения.
Около трехсот "учеников" Мэнсона были найдены мертвыми на принадлежавшей ему ферме: люди со сломленной волей, они по приказу учителя послушно, как овцы, покончили с собой . Конечно, не все распоряжались собственной судьбой так радикально. Разные источники приводят массу примеров дестабилизирующего действия ЛСД, которое, расшатав рамки восприятия, подействовало, как творческий детонатор, помогло сломать барьер между сознанием и "пространством бессознательного", о чем много раз сообщил Джими Хендрикс, пробовавший при помощи галлюциногенов постичь самую сущность музыки. Чем это закончилось для Хендрикса, всем известно, как ни для кого не секрет и судьба Курта Кобейна, Сида Баррета или Джима Моррисона, вообразившего себя шаманом.
Те, кто сумел вовремя остановиться, ограничиваясь несколькими трипами, были более везучими. Среди них Стив Джобс, один из основателей корпорации Apple и киностудии Pixar, разработчик iTunes, iPod, iPhone и iPad, к тому же сооснователь компании Microsoft Билл Гейтс, разработчик операционных совокупностей MS-DOS и Microsoft Windows.
В этой же компании два лауреата Нобелевской премии: Фрэнсис Крик, уверяющий, что открыл молекулярную структуру ДНК под действием ЛСД, и Керри Муллис, что заявил, что ЛСД помогла ему визуализовать полимеразную цепную реакцию. Ну, если даже наука теоретически имела возможность смотреться в другом случае без этого легендарного галлюциногена, то что уж сообщить об мастерстве. "Письмо признательности" ЛСД имели возможность бы подписать The Beatles, Jefferson Airplane и Greatful Dead в полном составе как пионеры психоделического рока, участники The Who ("нам казалось, что мы открыли тайну вселенной"), Мик Джаггер вместе с Кейтом Ричардсом и подругой бурной юности Марианн Фейтфул, Роберт Смит (The Cure) и Игги Священик, что пережил незабываемую встречу со вставшим дыбом "вертикальным телевизором".
Вдобавок множество художников: Сальвадор Дали, например, к тому же Стэнли Маус и Рик Риффин, оформлявшие альбомы Greatful Dead, изобретатель "психоделического" шрифта Уэс Уилсон и Виктор Москоко, создававший обложки для пластинок Джерри Гарча и Херби Хенкока. А заодно и десятки известных писателей, к примеру, духовный фаворит бит-поколения поэт Аллен Гинзберг, что после первого трипа провозгласил начало психоделической революции.
Создатель известного романа "Над кукушкиным гнездом" Кен Кизи, трудившийся санитаром в психиатрической клинике и участвовавший в медицинских опытах с галлюциногенами. Изобретатель слова "психоделика" Олдос Хаксли, создатель эссе "Двери восприятия" ("The Doors of Perception"), давшего совет наименование группе The Doors.
И, конечно, инициатор "новой журналистики" Том Вульф, создавший первый развернутый портрет бит-поколения в документальном романе "Электропрохладительный кислотный тест", выстроенном около фигуры Кена Кизи и его коммуны "Весёлые проказники". Неоднозначным, но очень важным выяснилось вмешательство ЛСД в судьбу идеологов бит-поколения Джека Керуака и Уильяма Берроуза.
Нужно выделить, что славянская душа, в любую секунду предпочитавшая водку, не так деятельно пользовалась этой неестественной "отмычкой для мозгов". К примеру, громаднейший специалист в области бессознательного, Виктор Пелевин в далеком прошлом отказался от всякой дури: "Сейчас я не употребляю вообще, даже по праздникам, потому, что пролежал 16 часов в коме в Склифосовском, когда меня угостили клофелином". Что касается ЛСД, мэтр русского постмодернизма так же категоричен: "Для человека, привычного с этим препаратом, ясно, что нельзя употреблять ЛСД на протяжении написания чего-либо. И вообще не очень светло, кто кого употребляет ты ЛСД или ЛСД тебя".
Имеется много преданий о чудодейственном влиянии кислоты на творческий потенциал, о том, как ЛСД оказывает помощь гениям разгадывать мучающие их тайны и делать немыслимые открытия, творить шедевры, поражать полетом фантазии. Но нет ни одной истории, храбрецом которой был бы рядовой бытия Вася Пупкин, возвратившийся из успешного трипа свежеиспеченным гением.
Ни одну мартышку кислота еще не сделала человеком.
Джой Тарталья